Вера без дел мертва. Иак. 2-26
Христианская газета интернет-издание Бог есть любовь!


Ошибка
Аленка стояла, покачивая коляску со своим карапузом. Она смотрела в серые глаза этой красивой опрятной женщины и не знала, что сказать. Утешить? Но как найти такие слова, чтобы исчезла горечь непоправимой ошибки, чтобы одиночество не так сильно давило плечи.
       Солнце. Какое яркое солнце. Бело-желтые блики беспорядочно рассыпаются по стене и, натыкаясь друг на друга, вздрагивают от соприкосновения. Они катятся, как колобки, навстречу мне, обступают со всех сторон и как-будто смеются, зло смеются надо мной, наперебой выплескивая один и тот же вопрос: "Ну, что ты теперь будешь делать?". Кажется, что они смотрят на меня в упор и ждут, с нетерпением ждут ответа. На миг замирают и вдруг бешено начинают носиться по белым стенам этого чужого помещения, словно пытаясь накрыть меня вихрем неопределенности. Так. Надо просто закрыть глаза, и все успокоится. Главное - пока ни о чем не думать.
    
Она погрузилась в тяжелый сон. То, что было вчера, осталось в прошлой жизни. Сегодня ее судьба начала новый отсчет времени, в которое она боялась вступить, потому что действительно не знала, что делать. Каждый последующий шаг скрывал в себе неизвестность, и страшно было оступиться.
    
Ну, вот. Все стихло. Сумерки мягкой ватой обволокли все вокруг. Кажется, что и солнце в этом дне не вставало. Еще чуть-чуть - и ничего не будет видно. Хорошо бы свет не зажигать. Не хочется никого видеть. Хорошо бы и меня никто не видел. Смешно! Это только в сказках о трех желаниях спрашивают.
    
Она снова попыталась закрыть глаза, но вдруг где-то вдалеке послышалось звонкое многоголосье. Голоса этого нестройного, но удивительно красивого хора приближались. Через несколько секунд из него явно выделился один, как ей показалось уже давно знакомый и родной. Вспыхнул яркий свет. Вот она, ее малышка, самая красивая на свете.
    
Но будет ли самая счастливая?
    

    
         
* * *
    

    
- Я очень хотела, чтобы ты жила не хуже других и у тебя было бы все. А что я могла тогда? Сама только во взрослуюжизнь вступала. Я металась в поисках решения, но точно знала, что в детдом тебя не отдам. Мир не без добрых людей. В соседнем доме жила тихая добропорядочная семья. Детей у них не было. Тетя Люся надоумила меня "пристроить" тебя к ним. "Наша дочка" - называют они тебя. А я понимаю, что сама отдала свое счастье в чужие, хотя и хорошие, руки. Я каждый день наблюдала, как тебя водили в детский сад. Потом - в школу. Я знала твоих друзей, беспокоилась, когда тебя долго не видела. Я боялась и в то же время все равно ждала тот день, когда все раскроется. Одного не могла предположить, что узнаешь ты все не от меня и не от родителей. Прости, что злые языки принесли тебе эту весть.
    
Аленка стояла, покачивая коляску со своим карапузом. Она смотрела в серые глаза этой красивой опрятной женщины и не знала, что сказать. Утешить? Но как найти такие слова, чтобы исчезла горечь непоправимой ошибки, чтобы одиночество не так сильно давило плечи. Обвинить? Но в чем, и какое она имеет на это право. Одна мысль не давала ей покоя. Почти каждый день по пути из школы Аленка заходила в маленький магазинчик и рассматривала большую витрину со сладостями. Ей нравилось смотреть, как все удивительно красиво уложено. Потом она покупала свой любимый маковый бублик и отправлялась домой. А однажды продавщица впридачу к бублику дала ей огромный пакет с конфетами, сказала, что это подарок, и почему-то заплакала. Аленка удивилась и сначала хотела отказаться, но взглянув на женщину, решила не огорчать ее и взяла пакет. "Как же можно было выдержать матери эти ежедневные посещения своей малышки?" - думала Алена, поглядывая на сына.
    
День все настойчивее клонился к вечеру. Усталое тяжелое солнце величаво завершало свой путь, неторопливо уходя за горизонт.
    
- Ну, мы пойдем, - осторожно сказала Аленка. - До свидания, Мария Филипповна.
    
- До встречи, - еле слышно проронила женщина, сглатывая слезы и до последней секунды надеясь на робкое "мама".
Анжелика Ракинцева